NewsMusicWritingsArt
БЕГСТВО - compressor5 БЕГСТВО

compressor5 — БЕГСТВО


compReSSor FIVE





БЕГСТВО
Приключение в мире, вывернутом наизнанку (неполиткорректная сюрреалистическая книга-шифр, полная ненависти и страха)






" Почему бы не заложить в компьютер специальную программу, которая смогла бы
проанализировать важнейшие факты и свидетельства далекого прошлого ради
определения перспектив на будущее? Должна получиться неплохая программа,
раз ее предлагаю я."

Эрих фон Дэникен
"Воспоминание о будущем"





ПРОЛОГ

На стареньком письменном столе , верхний левый ящик которого был немного выдвинут, лежали стандартные листы белой типографской бумаги, исписанные мелким, ровным, но не слишком разбочивым почерком. Некоторые слова и предложения были исправлены, а некоторые зачеркнуты, более того в отдельных местах были перечеркнуты абзацы и целые страницы, кроме того рядом валялись куски скомканной бумаги, и всюду виднелись мелкие рваные клочки, что подтверждало догадки о так называемых муках творчества. Временами над всем этим возникала рука с авторучкой и принималась выводить очередные фразы, которые, как мы уже упоминали, неопытный взгляд не смог бы разобрать...
"В небольшом темном помещении на жесткой деревянной скамье сидели несколько человек, сколько точно никто не знает, да это и не важно. Они сидели, закрыв глаза, обхватив собственные головы руками, словно повинуясь чьему-то приказу. Спустя несколько мгновений появился Некто в костюме, руки, облаченные в перчатки, сжаты в кулаки. Он был расплывчат и почти прозрачен, и сказать о нем что-либо определенное вряд ли возможно, нужно только заметить, что он носил цилиндр. Некто стал подходить по очереди к каждому из сидящих и протягивая раскрытую ладонь, произносил одну единственную фразу: Возьмите таблетку...Возьмите таблетку...Возьмите таблетку...
Таблетки... Разноцветные, как в сказке... Таблетки... Плоские и круглые... Таблетки..."



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


1

Эксперимент закончился. Пора возвращаться...



2

Рядом с ним шли две женщины, одна моложе, другая старше, а вокруг простирались бескрайние поля. Трава пожухла, пахло перегноем, но где-то здесь находился вход в волшебную страну. Тучи накрыли обозримый мир своим покрывалом. Впереди что-то блеснуло и пропало. Он вздрогнул и напряг зрение. Да-да, блеск. Они приблизились к небольшой луже, и одна из женщин нырнула. Он увидел лишь мелькнувшую в глубине тень... и нырнул следом.

Вынырнув по ту сторону, он потерял своих спутниц и огляделся. Вроде бы все точно такое же как наверху, те же продовольственные магазины, палатки, кафе, закусочные, но есть неуловимые различия, иная атмосфера. Что это - новые ощущения сиюминутного совершенства, побочные отвращения, животные первоосновы сказки или пьянящий дух свободы? Он остановился как вкопанный возле киоска с женским нижним бельем. Вопросы? Ответы? Рядом появился ребенок - мальчик восьми-девяти лет. Кто это? Почему он увязался за ним?
Они двигались по шоссе и вышли на пригорок, откуда стали видны желтые хрущевки-пятиэтажки, но их здесь не могло быть никогда.
Тревога распечатала его мозг, и он крепче сжал руку мальчика, а заметив отделившуюся от подъезда крупную мужскую фигуру, пригнувшись, побежал прочь от этого места. Он несся по извилистой дороге, забыв о ребенке, оставшемся там...
Автобусная остановка. Он вбежал в автобус: умчаться подальше отсюда! Но мотор глохнет на повороте, и он припомнил грузную фигуру... Страх! Ни один человек не чужд страха, и это чувство заставляет совершать самые невероятные поступки. Трусливые людишки дрожат от шороха мыслей, падают в обморок от шагов предчувствия, умирают от параноической привязанности. Добрый день, товарищ Страх! Его дыхание стало неровным...
Мелкими шажками, короткими перебежками в ангар. Скрипучие ворота, заржавевший замок. Он идет по темному помещению и оказывается в зале с колоннами. Мрачные стены добавляют уныния. Только бы добежать до транспорта! Из-за колонн вылезают полулюди, полумумии и направляются к нему. Он прибавляет шаг. Слышится лай и вой. Огромные черные собаки нападают со всех сторон, он хватает их за пасти и разрывает пополам, отшвыривая кровавые ошметки и наслаждаясь зрелищем...
Там где находился транспорт - пустота, он прыгнул в окно и упал в реку, но переплыть невозможно, его кусают хищные рыбы, приходится работать ногами и руками...
Ободрав грудь и плечи, он выбрался на берег и оказался в ночном городе. Плутая по подворотням, шаркая по грязным тротуарам, он вдруг остановился возле киоска "Союзпечать", пристроившись в очередь, а молчаливые угрюмые люди смотрели мутными стеклянными глазами, им плевать на все вокруг. Перед ним втиснулся невысокий хромой тип с всклокоченными волосами и торчащими в разные стороны черными усами. Он пропустил субъекта, а тот убрался прочь перед самым окошком. Остальным здесь тоже ничего не нужно, как и ему самому. Все просто стояли. Да и жизнь проходит по той же схеме: бодрствование сменяется сном, радость - горечью, смех - плачем... Бег по кругу. Мы потребляем пищу, дабы превратить ее в дерьмо, мы жаждем будущего и впадаем в уныние, депрессия наше излюбленное состояние. Жестокость, пороки - дерьмократия нашего века. Мы пытаемся мыслить, а следовательно существуем... И только!
Стемнело. Город был похож на подземелье, и в его темноте выделялись живописные субъекты: косоглазые девчушки с тронутыми тленом щеками, дяденьки в кепках Ильича с козлиными бородками и глазами тушканчиков, мальчик без ног, скачущий на длинных и тонких руках, женщина в оранжевой бейсболке и фартуке с остатками пищи и торчащим из кармашка молодым крысом, старушенция в древнем платье и платке, поправляющая панталоны, засовывающая дряблые груди за пояс и отряхивающая телогрейку в заплатах. Зачем латать эту одежду, ведь на помойке можно найти кое-что поприличнее? Калейдоскоп лиц сменился панорамой экзотического вида, где среди циклопических строений появились совершенно обезличенные люди. Образовался круг. Из него выпала девушка, задевая стоящего рядом, а тот в свою очередь задел следующего, и так далее, до бесконечности. Домино... Фишки валились одна за другой, кто-то разбился вдребезги словно хрустальный бокал, некоторые падали на бочки, и те взрывались. Взрывов становилось больше, смерть являла новую смерть... Лоб покрылся испариной. "Я не хочу видеть этого! Пусть все вернется на круги своя!" В мгновение ока все вернулось. Девушка встала на свое место, из круга выпал совершенно другой человек, и цикл повторился... Он кричал от ярости и страха, но ситуация неконтролируема. Миг Сурка! Он пытался остановить процесс и заводил переговоры с людьми, которые могли бы помешать зловещей предопределенности, все слушали, кивали, осознавая возможность спасения, но продолжение следовало в точности... Многочисленные попытки наконец-то увенчались успехом, и люди прошли мимо. Он вздохнул с облегчением, когда у той самой девушки отвалилась рука, она же не заметила этого и удалилась с глупой ухмылкой. Чуть дальше следовал парень, у которого кожа в некоторых местах съехала в сторону, обнажая гниющую плоть. Внезапная догадка поразила его. Он подбежал к зеркалу и провел ладонью по лицу... О, ужас! Неужели здесь все мертвецы!?
Несмотря ни на что он чувствовал непреодолимое влечение к девушке, к которой из раскрытых ворот ковылял толстый престарелый комерсант в светло-сером костюме, белой рубашке и желтом галстуке. Пузатый человечек притянул ее к себе, облизал ее тело, ослюнявил одежду, ласкал воздух возле нее...Девушка крепче прижималась к старцу, а наш герой заплакал: "Я не могу так больше жить!" Он крутил головой, рассекал небо руками и шептал, шептал, шептал никому непонятные слова. Он нагнулся, присел и вприсядку пощел по кругу, разбрызгивая кровавую слюну. Он встретился глазами с девушкой и поймал преданный взгляд. А сзади щебетал пресловутый комерсант в канареечном галстуке...
После обязательного хэппиэндового поцелуя он оставил девушку, чтобы срочно повидать своих бывших сослуживцев с электро-механического завода, что находился - рукой подать.
Он прошел через проходную и попал в свой родной цех, где он провел когда-то без малого восемь лет. Здесь ничего не меняется. Те же обшарпанные стены, те же устаревшие станки, та же грязь, те же лица тех же людей, оставшихся в том же мире и не собирающихся выходить оттуда. Он обошел рабочие места, поклонился каждому встречному-поперечному, обнялся и выслушал славословия, рассказал бородатые анекдоты, спел старые песни, откупорил бутылки портвейна и пил стакан за стаканом, занюхивая рукавом. Он смотрел вокруг и не верил во все это: ведь прошло больше двадцати лет. Какие вы все хорошие люди, ведь иначе и не может быть! - сказал он или хотел сказать, да и не все ли равно, поскольку многие из присутствующих уже давно мертвы. Он перебирал в памяти имена словно карты. Одни и те же лица. Они звали его с собой. Отказываться нельзя и нельзя идти... Что же делать? На этот ленинско-чернышевский вопрос ответа найти не удастся, и он твердой походкой пожелал влиться в общий строй, но повис в метре от него...
...Найдя в себе силы, он вышел в банкетный зал и сел за большой стол, зарезервированный как всегда для больших боссов. А вот самый большой босс давным-давно ждал его, раскладывал перед ним чистые листы бумаги и принялся говорить. Он слушал и вникал, а речь большого босса не прекращалась в течении нескольких часов, а за это время их посещали интересные и малоинтересные личности, включая всякого рода паразитов и гнид, и все они хотели получить свой куш, но не всем это удавалось. Он чувствовал себя не в своей тарелке, но признавался себе, что всегда мечтал о единении с большим боссом.
А из-за ширмы, как в театре марионеток, за диалогом следил его нынешний шеф - сморщенный недоумок с великими амбициями. Шеф кусал локти, грыз ногти и чесал промежность, но лишь вполголоса отдавал распоряжения многочисленным муравьям, снующим туда-сюда по Периметру...



3
Глаза медленно открылись. Op^PaukPPPfeee увидел перед собой пластиковую панель и услышал стук вагонных колес. Отлично, - подумал он, - поезд идет по расписанию, - и сел на мягком, облокотившись о столик. Он раздвинул шторки и уставился в окно, глядя на пробегавшие мимо бескрайние поля и лесные полосы. В пасмурном небе парили редкие и очень странные птицы. Что примечательно, не было видно ни домов, ни дорог, ни каких-либо рукотворных сооружений. А почему, собственно говоря, поезд!? Как я здесь оказался? Op^PaukPPPfeee огляделся по сторонам, усиленно пытаясь вспомнить, что произошло за несколько последних часов. Тщетно. Ничего не лезло в раскалывающуюся голову. Он углубился в воспоминания, но там зияли дыры, черные дыры. Обрывки каких-то образов, штрихи действий, бесконечная череда повторяющихся картинок, разноцветные шары, летающие треугольники и больше НИЧЕГО... Стена молчания и темноты.
Op^PaukPPPfeee встал и вышел из купе. Тишина пугала. Пройдя до конца вагона, он заглянул к проводникам, но там никого не было, отсутствовали следы человека - никаких вещей. Op^PaukPPPfeee снова оказался в коридоре и обратил внимание, что двери всех купе открыты. Он потратил несколько минут на изучение пустых купе и присел на откидное сиденье. Он устал, словно провел день в шахте... Почему шахта? Что связывало его с шахтой? Фрейдистские мотивы? Фрейд! Это уже кое-что. Он помнил о Фрейде, а это значит... Да ничего не значит, поскольку он помнил о проводнике и еще... Провалы памяти?.. Какие провалы?.. Перебравшись на нижнюю полку, он мгновенно уснул...
Сколько прошло времени, он не знал, но когда проснулся, уставился в окно. Поезд шел с одинаковой скоростью, примерно 60 км/ч. Сейчас за окном обнаружились признаки цивилизации: вросшие в землю заброшенные домики, гигантские ржавые цистерны, растворные узлы и автобазы разрушенные временем, кладбища, где из-за буйной растительности почти не было видно крестов и надгробий, но вдруг все это пропало, и вновь потянулись поля, леса и перелески. Поезд проследовал по двум железнодорожным мостам через реки, но что настораживало - отсутствие людей. Не пугало запустение, бесхозяйственность - одно, бесчеловечие - совершенно другое! Ночь выплевывала звезды на небосклон, царапала когтями землю, когда вдали у оврага он заметил три похожие на человечьи тени, быстро передвигавшиеся на четырех конечностях, подобно зайцам. Однако все это могло показаться, ведь поезд двигался, наступала темнота и было слишком далеко. Не стоит паниковать, - решил Op^PaukPPPfeee, - нужно набраться терпения...
Твердой походкой он направился в тамбур, чтобы обследовать весь состав и в конце концов обратиться за разъяснениями к машинисту.
Дверь в соседний вагон не открывалась. Проделав путь в противоположном направлении, он обнаружил тоже самое. Op^PaukPPPfeee все еще не потерял самообладания, достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну, прикурил и глубоко затянувшись, задумался... Хотелось пить. Освещая свой путь тусклым огоньком тлеющей сигареты, он добрался до железного бака - резервуара с водой, однако тот оказался пустым. Он прошел в туалет, хотя уже наверняка знал, что напрасно. В окно смотреть не имело смысла, чернота поглотила вселенную, а набежавшие тучи скрыли луну и звезды, выражение "тьма, хоть глаз коли" приобретало реально-зловещий оттенок. Сердце екнуло: ни единого электрического фонарика на всем видимом-невидимом пространстве!
Гоняя мысли в беспамятной голове, он снова закурил и пересчитал сигареты. Машинально. Чтобы знать... Дождаться рассвета... Только даждаться рассвета и сделать все возможное, чтобы пробраться к машинисту... Он определил для себя - искать пассажиров и проводников бесполезно, никого нет... Но движение продолжается! Должен же быть конечный пункт?!.. Или... Нет... Только дождаться рассвета... Утро вечера мудренее...
Мысли приходили и уходили, но ничего путного не приносили, оставалось напряжение, и время замедляло свой ход. Оно останавливалось. Время - единица постоянная, - шепнул внутренний голос, - но при приближении к скорости света оно имеет свойство... Тьфу! Какие скорости света? Какая физика? Я же в этом ничего не смыслю... А в чем смыслю? Что я могу? Что я знаю, что помню, чем занимаюсь и почему на мне этот черный костюм?.. Он встрепенулся - А действительно, ведь на нем костюм, значит... Насколько пошлая штука - жизнь! Он порылся в собственных карманах трясущимися руками так, словно обыскивал труп или грабил прохожего... Напрасно... В карманах - пустота кроме вышеупомянутой пачки сигарет и зажигалки...
Выдержать. Не сойти с ума за последующие часы. А что если он уже сумасшедший, потерявшийся в реальности, неадекватно воспринимающий действительность? Что если он видит иной мир? Он принялся щипать и лупить себя, желая прийти в себя, но почувствовал боль и больше ничего. Он стал считать вслух, сначала единицами, затем десятками, перешел на сотни и тысячи, сбился и закурил новую сигарету...
Неопределенность почесывала кость черепной коробки, создавая определенные неудобства, но он забылся и вновь кислотные вспышки заиграли в его сонном сознании...
Первые лучи солнца коснулись ресниц, подогрели веки, и Op^PaukPPPfeee вздрогнул. Поезд продолжал идти, а за окном на поляне сидели два человекоподобных существа, а третье спешило к ним из соседнего лесочка. Op^PaukPPPfeee внимательно рассмотрел их при наблюдении в течении нескольких мгновений. Это были животные очень похожие на людей, покрытые словно шерстью клочьями длинных спутанных волосьев, одетые в лохмотья: джинсы и майки. Сидя на корточках существа ели, подбирая что-то с земли...
Он решительно встал и направился к тамбуру. Сняв пиджак и обмотав им правую руку, он ударил в стекло двери и выбив его, оказался в пространстве между вагонами... Проделав ту же процедуру еще несколько раз, он наконец оказался почти у цели. Но неожиданное препятствие встало на пути: последняя дверь не имела стекла! А сзади была пустота...
Op^PaukPPPfeee сделал новое невероятное усилие, чтобы стать настоящим профессионалом и потратив множество килокалорий, выбрался на крышу. Как легко все представляется в гангстерских боевиках и вестернах, крутые парни скачут с вагона на вагон, когда состав несется с космической скоростью, их слегка обдувает ветер, они спотыкаются, падают, виснут на пальцах, подтягиваются и продолжают как ни в чем не бывало свой путь! О, это отдельная история. Прыжки, сальто-мортале, стрельба с двух рук, стоя, лежа, с колена и т.д. и т.п. На самом же деле Op^PaukPPPfeee едва удержался на ногах, затем упал и на четвереньках пополз к локомотиву. Прошло немало времени, пока он добрался до сцепления вагонов, теперь предстояло самое страшное... Не являясь Яном Флемингом, я опущу описательство данного момента...
Op^PaukPPPfeee добрался-таки до кабины машиниста, и волосы встали дыбом, там тоже никого не было. В глубине души он все же надеялся, что у штурвала стоит бывалый машинист в темно-синей форме, фуражке, покручивает усы, не выпуская цыгарку изо рта. Этакий Резак из уральско-калужско-воркутинских регионов. Поезд мчался сам по себе, и теперь ему предстояло остановить состав. Однако к еще большему своему изумлению Op^PaukPPPfeee обнаружил, что ни один из приборов не работает, также молчит и движок. На каком же принципе основывалось движение этого безумного поезда!? Подергав различные рычаги, понажимав кнопки и пощелкав тумблерами, он оставил дальнейшие попытки.Создавалось впечатление , что в кабину не заглядывали несколько лет: ржавчина, облупившаяся краска, толстый слой пыли и грязи. Этого не может быть! Но это было, было, было... Op^PaukPPPfeee закурил и стал взвешивать все ЗА и ПРОТИВ.
Он смотрел вдоль дороги. Необходимо ступить на твердую почву, а там... Где, в какой местности, на чьей территории он находится, Op^PaukPPPfeee не знал, ему сейчас было не до того, ему хотелось выйти из поезда. Он высматривал малейшие возможности для катапультирования с наименьшими последствиями. Промелькнула железнодорожная станция, также как и все остальное находившаяся в запустении, название не имело для него никакого значения, он и не обратил на него внимания, но здесь прыгать было нельзя. Показалось небольшое озерцо, располагавшееся рядом с рельсами... Нужно решаться. Сейчас или никогда! Повезет так повезет!.. Он прыгнул и сгруппировался... или сгруппировался и прыгнул.



4

"А в 1961 году в Индии градина весом 3 кг
попала в слона и... сразила его наповал."

"Откуда град?"
На грани возможного №15(294)
2002 г.



Он достал из шкафа пиджак, шитый золотыми нитками и стал примерять его. Пиджак был явно на вырост, но он едва втискивал правую руку в рукав, а его покойный отец улыбался зловещей улыбкой... Его валила с ног водка, а возможно он просто устал...


На барной стойке зазвонил телефон. Никто не брал трубку, но звонивший был настойчив. Через какое-то время всем надоел трезвон, и Дима приблизился к аппарату:
- Бар, добрый вечер.
- Здравствуйте,- послышался человеческий голос, очень похожий на мужской,- Мы хотим заказать у вас все, что пожелаем.
- Пожалуйста.
- А вы запишите весь счет на того, кого вы сами знаете.
- А кто это говорит?
- Не важно...- послышалось хрипение, кашляние, сморкание,- Мы сделаем по-другому. От нас придут люди, они закажут все, что пожелают, а вы запишите весь счет на того, кого вы сами знаете.
- Так кто же все-таки говорит? - Дима выходил из себя, - Кто должен подойти? Что за люди?
- Кто говорит, не важно. Кто придет, тоже не важно, да мы их, собственно говоря и не знаем. Важно, что нужно записать весь счет нa того, кого вы знаете.
- Чушь какая-то! Что записывать? Кого ждать?
- Да вобщем-то никого не надо ждать, все равно никто не придет, но вы запишите все, как положено и денег не берите...
В трубке послышались короткие гудки. Дима пожал плечами...


Он бежал по длинному темному тоннелю вместе со старенькой мамой и восьмилетним сыном, а за ними, почти наступая им на пятки, ковылял, широко расставляя кривые ноги, давно умерший родственник по материной линии. Его тронутое тленом лицо видавшего виды алкоголика выражало боль и мольбу, он протягивал трясущиеся руки к мужчине, старушке и мальчику, что-то шептал, шевеля синими губами и почти нагнал их, когда убегавшие внезапно остановились. Мужчина буквально врос в землю и громко закричал:
- Пошел прочь! Мы не хотим видеть тебя!
Мертвец поскользнулся, задрожал всем телом, рухнул в лужу и барахтаясь там, принялся сучить руками-ногами, а они двинулись дальше.
Мужчине хотелось бежать быстрее, но ноги налились свинцом и еле передвигались, происходило торможение, хотя марафон только начинался...


Егор Петрович пил горькую с предыдущего вечера, всю ночь и утро, а затем, поспав пару часиков дома, вернулся в бар, чтобы продолжить возлияния. Он залпом выпил две маленькие кружки "балтики №7" и исчез из поля зрения бармена, официанта и администратора, оставив телефонную трубку из своего кабинета на стойке. Через несколько минут эта самая трубка подала сигналы жизни. Дима включил звук:
- Алло!
- Здравствуйте,- это была Света - жена Е.П.,- Егора Петровича попросите пожалуйста.
- А его нет, он вышел,- ответил Дима.
Ровно через 17 мгновений раздался новый звонок. Это звонил рабочий телефон. И Дима вновь был у аппарата.
- Алло, бар, добрый день.
- Здравствуйте! Егора Петровича можно!? - это вновь была Света.
- Он вышел из бара.
- А вы не знаете, где он может быть?
- Нет...
Корткие гудки...
"Нужно пройти в "Дантов ад",- решил Дима,- "Может быть Е.П. там" (ресторан "Дантов ад" находился по соседству). Он проскользнул через заднюю дверь, прошел по длинному коридору и очутился в пустом зале, где разрывался телефон. Дима огляделся по сторонам, но не обнаружив никого, поднял трубку.
- Слушаю вас!
- Извините! - услышал он знакомый голос жены Е.П. - Я хотела бы узнать, не заходил ли к вам Егор Петрович,- нервные нотки выдавали раздражение женщины; возможно она узнала Диму.
- Нет, я его не видел! - последовал ответ.
Дима в растерянности появился на улице и наткнулся на черный "Ягуар", сиротливо пристроившийся возле входа. Михаил Иванович Дурнев был главным собутыльником и самым большим другом Егора Петровича. Большим он был во многих смыслах:его габаритам позавидовали бы многие достойные толстяки, а кроме прочего он занимал определенное положение в нашем коррумпированном обществе. Итак Дурнев улыбнулся Диме и пригласил его к себе в машину. Дима устроился на переднем сидении, а хозяин подобно улитке выполз наружу и скрылся в торговом павильоне. Сотовый телефон надрывно трещал, и Дима не выдержал:
- Да! - практически рявкнул он в трубку и услышал до боли знакомый голос:
- Егора Петровича...
Дима бежал к бару и заметил группу местных криминалов, среди которых выделялся хвастливый Варлам Зильберштейн. На этот раз он показывал свой новый мобильник, только что приобретенный у щипачей "за полцены".
- Какая полифония! - восхищались подхалимы, заслышав трель залихватской мелодии.
- А какая слышимость!? - Варлам Зильберштейн протянул трубку Диме,- Дим, послушай...
- Алло... Я хотела бы узнать, не видели ли вы Егора Петровича?..
Этого Дима уже не мог вынести, он схватился за голову и побежал по Кольцу, куда глядели глаза...


...Человек постепенно успокаивался. Его время еще не пришло, а он шел с кем-то по каким-то переулкам и вышел на проспект. К нему присоединился кто-то. Они шли вместе, замедлив шаг. Он пытался узнать этого кого-то, но тщетно. Откуда-то сбоку появился человек по имени Сергей, с которым они когда-то вместе служили в армии. Но это было так давно... Он хотел пройти мимо, надеясь, что его не узнают, но не тут-то было, Сергей улыбнулся и остановился... А с противоположной стороны улицы шел Раб в генеральской шинели и поравнявшись, отдал ему честь.
- Э-э-э! - протянул Сергей,- да у тебя что ни знакомый, то - высший чин!
Он промолчал, но его взгляд уже задержался на двух товарищах: Абдулла и Ворошило - неразлейвода.
- Кто это? - спросил Сергей. - Они русские?
- Один - да, второй - ха-ха! - прогнусавил он и добавил,- Ребята, давайте мириться...
Он подошел к столу и присел на свободное место, а многочисленные гости, тупо уставившись в чистые листы бумаги, сидели и молчали. Он чувствовал, что идет обсуждение чего-то важного и боялся нарушить тишину, и все остальные тоже безмолствовали. Напряжение нарастало, а действия не было, но именно его отсутствие угнетало еще больше. Так не могло длиться до бесконечности. Он стал искоса приглидываться к окружающим и отмечать некую зловещую тенденцию - людей становилось меньше, они исчезали словно карты в руках фокусника. Его трясло от страха, но он не мог шевельнуться, боясь исчезнуть... Единственное что вдохновляло - это потрясающий вид на город, открывающийся с высоты птичьего полета, с вершины самой высокой горы в мире...


...Денек выдался погожий, а птицы по-прежнему гадили на памятник Пушкину. Гадили они и на памятник Лермонтову, на памятники Толстому и Достоевскому, не оставляли в покое Эрнста Тельмана и Карла Маркса, досталось Ганди и Кропоткину, Чехову и Чайковскому, по лицу академика Тимирязева текли фекалии, и, стыдно сказать: руки маршала Жукова были по локоть в дерьме...


...Не каждый день выпадает шанс стать трупом, а только однажды, когда им становишься.
Он ехал в метро от Щелчка до Киевской. Ехал-ехал, нежданно-негаданно подфортило - освободилось сидячее место, куда он и бросил свой зад, приступив к чтению книги "Медный кувшин старика Хоттабыча" Сергея Обломова. Следя за перепитиями сюжета, он сидел тихо, никого не трогая, когда на станции Площадь Революции в вагон ввалилась семья инородцев: папа, мама и сын лет двенадцати. Время было старушечье, места освобождались не часто, и кто-нибудь на них обязательно падал. Старшие инородцы устроились как раз напротив него, а их сынок направился прямиком к нему, предварительно оглянувшись по сторонам. Лицо мальчика выражало нечеловеческую злобу, и он, стиснув зубы прошипел:
- А ну-ка дергай отсюда!
Он посмотрел в глаза ребенку и рассмеялся. Возле дверей стояли два дюжих молодца и внимательно наблюдали за происходящим. Он подмигнул одному из них, что было сигналом к действию. Парень перегнулся через поручень, и огромная лапища схватила мальчугана за ноги, а его голова уже мелькнула под потолком. Тем временем поезд выскочил из тоннеля на мост над Москвой-рекой. Все взоры устремились к открытой форточке, куда и полетело детское тело, через секунду скрывшееся в бездне вод...


Он никак не мог понять, откуда исходит тревога. Судебное делопроизволдство, с которым он не знаком, спрутом подбиралось к нему, а он, пусть во сне, попытался обрубить его щупальцы. Ему снились странные тени, преследовавшие его и требовавшие возврата долга, они доставали его и его семью, а он ускользал, желая разрубить гордиев узел. Он выстраивал цепочки догадок, и главные герои - его преследователи выстраивались в один бесконечный ряд, он копался в мозгах, методом дедукции узнавая кто есть кто. То, что когда-то было человеком, потеряв свою личину, нападало на него, рвало на части, обезглавливая, но он ускользал. Он остывал и терял рассудок, ненадолго успокаивался, а новые неприятности уже стояли у ворот. Аркан падал на нетренированную шею. Окунувшись в магию, он чертил пентаграмму и готов был ударить, если представится случай. Но получив очередную порцию яда жутких людишек, он осознал, что для мести не обязательно колдовать. У него не было желания пожирать кого-либо, он просто хотел чуточку спокойствия. Молитва!? Бог!? Так учила его мать, так учила его жизнь, так советовала ему жена, но разве это действует?.. Безотказно! Всегда... Тени из реальности перекочевывали в сны и наоборот, но есть ли возможность...


...Он стоял в магазине возле прилавка. На улице темнело, а под ногами были жухлые и сухие листья, и они воняли. Что-то шевельнулось у ног, и мурашки побежали по спине. Совершенно стемнело, и он увидел, что кто-то перебежал от стены к стене. Он резко повернулся, но никого не увидел. Возможно - это крысы!? Еще шорох... Он всмотрелся и заметил насекомое, точно большой заводной жук, застывший всего в полуметре от него... Пора...



Чего только не случается в московском метро. И свидетелями самого невероятного, порой чудовищно-извращенного, сюрреалистически-непредсказуемого или дадаистски-непередаваемого иногда становятся самые обычные люди, хотя самыми обычными могут выглядеть неординарные личности.
Он вышел из дома в половине десятого утра, что было раньше обычного; а в десять он вошел в вестибюль станции Сходненская. Приложив чуть усилия и проворства, он ворвался в кишащий людьми вагон. На Тушинской поезд-кишечник поглотил еще человеческой пищи, которая утрамбовывалась по мере движения. К нему прибилась парочка мерзкого вида существ - тощая длинноволосая блондинка с вытянутым прыщавым лицом и мелкий молодящийся человечек в потертой куртке-пилот и рюкзаком за плечом. Но не их вид вызвал тошноту, а то, что парочка принялась сосаться, не обращая внимания на окружающих. Они кусали губы друг друга и разговаривали, не разъединяя ртов, громко чмокаясь и издавая похотливые звуки, словно они находились на случке и даже не задумываясь над тем, что возможно из них кто-то болен неизлечимо. Он напрягся изо всех сил, подавляя жуткую икоту, стараясь уйти в собственные глубины. Его сердце готово было разорвать хилую грудь...
Всему приходит конец, и вот он пробирался к выходу на Китай-городе, толкая локтями рядовых российских служащих, всегда готовых дать сдачу, а вместе с ним продвигалась и вышеозначенная брутальная парочка, ни на секунду не прекратившая свои упражнения. Ради спортивного интереса он наблюдал за ними. Они спустились вниз и готовились ступить в прибывавший на платформу поезд... дружно занесли ноги и рухнули на рельсы, задев токоведущий рельс. Раздался треск, посыпались искры...
Людская масса хлынула в вагоны, монотонный магнитофонный голос возвестил:
- Осторожно, двери закрываются...
Он совершенно успокоился, сравнявшись с остальными человекоподобными...




5


- Папа, раскажи пожалуста сказку! - просил восьмилетний сын, и папа, покряхтев для проформы, чихнув и откашлявшись, начал...
- К великому оврагу, что отделял село Проходимцево и его обитателей от остального мира подъехали три богатыря. Подъехали и залюбовались открывшимся видом. Далеко внизу протекала речка-змейка, кое-где прятавшаяся за зеленым леском и кочками, сплошь покрытыми желтыми одуванчиками.
Первый богатырь по имени Бивень - самый старший, самый грузный и самый глупый из всех глупых - сказал:
- Назовем эту речку - Змеиный Яд!
- А овраг - ковшом, - сказал витязь Ко, так назвали его не от того, что он кудахтал как курица, а просто родители не знали написания других букв. И сам Ко, будучи малороссом или белороссом не слыл шибко грамотным и читать умел только долговые расписки, а писать и таковые не умел. Он часто путал люминь и чугуний, зато хорошо разгружал дерьмо, а потому жизнь ему дерьмом и казалась.
- Почему ковшом? - спросил Кривонос по прозвищу Виктор, что можно было перевести как Победитель в любом другом случае, а в нашем невозможно, поскольку Кривонос проигрывал всем, всегда и во всем, даже в кулачных боях, что отпечаталось на его вытянутом лице, наростами под глазами и вывернутом носе.
- Чтобы зачерпнуть яду этим ковшом и плеснуть в морду врагам человечества!
- Да, враг не дремлет! - проснулся в седле Бивень.
- Силен враг! Просто так его не одолеть! - прошипел Ко, он мнил себя хитрецом...
Прямо за холмом, находящимся по ту сторону оврага, стояло село, не принадлежащее им, оно принадлежало Другому.
- Должны подойти войска, тогда и начнем переправу, - сказал Бивень по праву воеводы. Он имел свой взгляд на вещи, а его любимой поговоркой была: обещанного три года ждут!
Любил он всякие присказки на цифру три - три года искать будем, трижды выпотрошим, трем поколениям платить будут и т.д. и т.п.
А на горизонте в тылу уже появились первые ратники. отставшего войска. Были здесь: инородец Абдулла-багатур, считавший себя нерусскоязычным россиянином, его друг Ворошило, бывший извозчик, а сейчас, метящий в графья, ключник, князь Бобровский со сворой прихвостней всех мастей, как то - Миша Большой Тюфяк, Миша-Сосна, Воришка, Селезень, Мертвяк Червякин, Алеша Викторович и другие.
Отдельным отрядом двигался Удод со своими ординарцами и соратниками, срели которых выделялся жирный Антип-Выдвиженец, постоянно получавший свою порцию пряников, но постоянно высовывавший свое нечистое жало.
Странствующие богатыри: Бобчик-Другобивец, Наливайко-Заливайко с покалеченным черепом, Рыбак-Человек, Проша-царедворец, Хват-Ухват, Эжен-Крот с побратимом Рыжим Прыщом, Кудрявый Крокодил, везде тащивший свою женушку-селедушку и детей-недомерков и многие-многие другие растянулись на несколько верст, но без них наступление не имело никакого смысла. Негласным полководцем сего воинства был Хохол-Магарыч, чей конь, накрытый серебристой попоной, издавал неприличные звуки, поддерживаемые жутким запахом.
- Долго раскачиваются! - зашипел Ко, хотя прекрасно понимал, что никто не станет шевелиться, пока жареный петух в одно место не клюнет.
А ведь клюнул же...
Эх, любил Ко жареных петухов! Ел он их в огромных количествах, но полнеть не полнел по известной причине - солитеры мучали. И вот однажды, обожравшись, Ко оставил на противне одного жареного петуха и прилег, собираясь смотреть очередной сон о золотом дожде, падающем ему на плечи и соблазнительных красотках, сраженных его взором. Но не успел он опустить веки, как почувствовал резкую боль в области поясницы, даже чуть ниже. Он взвизгнул, вскрикнул и вскочил, опрокинув скамью. Оказалось, что тот самый жареный петух пристроился к нему сзади. "Все,- сказал он себе,- пора на бой идти..."
Именно тогда и начался поход за тридевять земель - туда, не знаю куда, найти то, не знаю что...
И вот из ближайшего перелеска выдвинулась главная сила, на которую рассчитывать не приходилось, о чем знали все, а в особенности Ворошило и Абдулла-багатур. При виде силы той они принялись почесывать бока.
Боялись тех Рыбак-Человек, Бобчик-Другобивец и Наливако-Заливайко, да чего греха таить, сам Бивень дрожал при виде Долгопузого и его братвы. Рядом с военачальником покачивался в седле главный советник и старший ратник Ис-богатырь, а дальше по порядку, кто на коне, кто в кибитке двигались: Боб-Два-Вершка, Грап-молодец, Трости-лом, Салават Огонь, Андрюшко-Перехват и остальные...
Совет длился долго, но безрезультатно. Переливали из пустого в порожнее, оскорбляли Другого и строили грозные планы, да все вразнобой, заливали горе медовухой да пивом, грязно ругались и хотели найти хоть какой-то выход... Тщетно...
- Завтра начнем! - сказал Бивень и добавил,- Не откладывай на завтра то, что можно сделать послезавтра...
Такое вступление могло означать, что дальше предстоит услышать длинное-предлинное повествование со многими приключениями, сражениями, интригами и еще бог знает чем... Отнюдь... На этом самом месте наша история прерывается, поскольку, отложив охоту до утра, воители потеряли вражью сторону. Потеряли и не смогли найти. По утру они обнаружили на той стороне оврага сплошной туман, а когда он рассеялся, осталась лишь пустота. Ни села Проходимцева, ни Другого не было, простыл и след...




6

Он пробрался сквозь густые колючие кусты и наткнулся на человека. О, счастье! Видеть знакомое лицо после стольких перепетий! Двадцать один год прошел с тех пор, как они встречались в последний раз. Как звали этого парня? Folamge 13... или что-то в том же роде... Он стоял и молча рассматривал человека, будто впервые отчетливо видел его лицо. Где же он был? Смутное предчувствие подсказывало, что тот отбывал срок, но сейчас выглядел умным, трезвым и счастливым. Все эти годы он подспудно ожидал встречи, а дальше?..
Они двинулись в путь, по дороге встречая знакомых и не слишком знакомых людей, чаще девчушек в коротких юбчонках, словно продавщиц из соседнего магазина, и они в свою очередь узнавали его и раскланивались с подобострастными улыбками, однако что-то неуло
Comments